Огонь, вода и камень — по окрестностям Врнячкой Бани -1

0
17
Матарушка Баня

«А ты хорошо ездишь по горам для женщины», подбодрил меня Павле, когда я ойкнула на очередном повороте серпантина.

Отвечать мне было некогда: поворот был коварен. Вначале прижаться к правой обочине, как можно ближе, постаравшись забыть о том, что за нею — обрыв. Затем руль быстро вывернуть до упора влево, чтобы не врезаться в хилые столбики, обозначающие , что за ними — тоже обрыв. Уф, вписалась. Это был третий поворот и я уже почти не обращала внимания на то, что дорога давно уже утратила асфальт, была исчерчена глубокими бороздами стекавших во время недавних ливней потоков воды, а за ее краем виднелись верхушки мощных дубов, растущих далеко внизу. Я уже даже перестала жалеть, что согласилась на эту авантюру. А ведь все начиналось так безобидно…

«Приезжайте в Матарушку Баню, это вам недалеко, всего 40 километров. За полчаса доберетесь», позвал меня на встречу Павле.

Павле Тодорович — председатель общества сербско-русской дружбы города Кральево и энтузиаст местного краеведения, взял надо мной шефство, когда я приехала во Врнячку Баню.

«Врнячку вы посмотрите завтра, а сегодня обязательно надо посмотреть Матарушку баню, Богутовачку Баню. Еще я покажу вам такие места, о которых туристы и не знают», соблазнял меня Павле. Конечно, я согласилась.

Матарушка Баня стоит недалеко от Кральева прямо на магистрали, которая ведет вдоль реки Ибар. Вначале проезжаешь по землям знаменитого монастыря Жича — места коронации первого сербского короля, Стефана Первовенчанного, чей брат, Савва, провозглашенный святым, и принес Сербии православие. Затем на очередном повороте вдруг справа вырастает парк — и домики, и виллы, прячущиеся среди деревьев.
При ближайшем рассмотрении многие виллы оказались пустыми и заброшенными.

«Это все принадлежало государству. После принятия закона о реституции особняки, возведенные до социализма отдали наследникам их владельцев. А то, что строили при Тито, закрыли и собираются продать», объсняет Павле. И мечтательно добавляет — «Хорошо бы, если все это купили русские инвесторы. Здесь 15 гектаров курортной земли с термальными источникам, отель на двести с лишним мест, вот еще отель, вон та купальня. А вот пиццерия — видите, как красиво? Еще недавно здесь места надо было заказыват заранее.»

Пиццерия на берегу реки Ибар

Здание пиццерии, отделанной темным деревом и правда расположено удачно: прямо на выском берегу Ибара, а открытая терраса и вовсе нависает над рекой и кажется, будто плывет по реке. В реке стоит рыбак с удочкой. На другом берегу на зелени заливного луга пасется лошадь.

«Павле, так все здесь закрыто?»
«Почему закрыто? Все открыто! Продаются только коммерческие объекты — решили, что государство не должно заниматься бизнесом. А курортная больница — она государственная, работает. А это вот», Павле обводит руками и парк, со спрятавшейся в нем купальней, и многоэтажный отель, и даже захватывает кусочек реки, «Все это продается. Вместе с Богутовачкой Баней. Все вместе два миллиона евро. Или четыре, я уже не помню. А ведь Матарушка Баня когда-то считалась более перспективной, чем Карловы Вары! Но ее поздно построили, в 80-х. Не успели развить — война началась…»

В этом отеле может разместиться более 200 гостей

Мы все же идем к “специальной больнице по реабилитации” — так в Сербии называют санатории.

«А что лечат в Матарушской Бане?»
«Ревматизм лечат. Еще бесплодие лечат — здесь лучший курорт от бесплодия.»

Мимо проходит женщина с явно обозначенным животом, толкая прогулочную коляску с весело гукающим карапузом. Я провожаю ее глазами и замечаю, что в парке беременных и молодых мамочек довольно много. То ли огромный парк с тенистыми дорожками хорош для прогулок с детьми, то ли вода Матарушской Бани и вправду способствует повышению рождаемости у местных жительниц. На скамеечках у санатория сидят отдыхающие. Посередине бьет фонтан — вода вырывается из абстрактной скульптуры, в которой я пытаюсь разглядеть то ли плод в чреве, то ли мениск колена. Рядом в кафе другие отдыхающие пьют кофе и я машинально направляюсь туда. Я уже привыкла, что в Сербии принято останавливаться попить кофе чуть ли не в каждом встречающемся кафе. Но Павле решительно шагает дальше.

«Сейчас поедем в Богутовачку баню. А по дороге я тебе еще кое-что покажу. На моей машине поедем или на твоей?»
«На моей», машинально отвечаю я, не ожидая подвоха.

О том, что зря мы не поехали на машине Павле я начинаю жалеть не сразу. Вначале я просто послушно сворачиваю с магистрали по указанию своего проводника. Дорога как дорога. Немного идет в гору — а что еще ждать от Шумадии? Этот край так назвали от сербского слова “шума” — лес. Лесов тут действительно много. Но все они — на невысоких горах и холмах, между которыми текут ручьи, речушки и реки. Главная из этих рек — Ибар. Эта река, начинающаяся в горах Черногории, только здесь, в Шумадии, тиха и неторопливо. Горный ее характер выдает только весеннее половодье — напитанная тающими в горах снегами и весенними ливнями Ибар разливается широко и мощно.

Неладное я заподозрила только когда мы поднялись на добрую сотню метров, а то и более. Дорога становилась все круче, все уже, за правым краем машины лес ухнул вниз и я все чаще тихо повизгивала от страха — ездить по горам я боюсь до сих пор.

«Все, еще немного и мы на месте», подбодрил меня Павле, когда гравий сменился двумя колеями бетона. И правда — преодолев еще один крутой подъем мы оказались на площадке. В конце ее среди дубов белела скульптура девушки. Спава обнаружились затейливо окованные деревянные ворота, а перед ними — вырезанный из толстенного дуба трон. Хороший такой, добротный, с навесом — любой средневеквый король с удовольствием на нем бы посидел.

. Таким троном не побрезговал бы и средневековый король

«Это для тех, кто доехал», пошутила я.
«Что ты боишься, хоршо ездишь, а боишься. Нормальная дорога, тут люди зимой ездят», укорил меня Павле.
«Павле, а зачем мы сюда приехали?»
«Сейчас увидишь», Павле сделал загадочное лицо и ввел меня в ворота.

Встретил меня огромный мраморный крест, на котором было высечено: “Так победим!”. Рядом с крестом на высокой колонне вознесся легкомысленный амур. Я огляделась. Меня окружали скульптуры, скульптурки и скульпутрища. Выполненные в самой рзной манере и из разных материалов.

Крстовград» — так называется это удивительное место
Игривый амур

«Павле, что это?»
«Это? А, это сюда летом приехжает художественная колония. Рисуют, ваяют, что-то оставляю здесь. Да ты иди сюда посмотри!»
Я шагнула между амуром и крестом и замерла. Передо мной был обрыв. А за ним — как на ладони расплескалась Шумадия.

Вся Шумадия как на ладони

«Вон Кральево, там Крушевац, там Крагуевац. Вон твоя Врнячка Баня. Вон там — Матарушка Баня. Жича вон за тем холмом. А это гора Гоча, знаешь про фестиваль трубачей на Гоче? Я туда езжу, люблю играть на трубе», Павле мне показывал рукой то вправо, то влево. А я не молчала, не разбирая ничего, кроме невероятного вида, где оранжевые черепичные крыши городов смешивались с зеленью окружающих их гор, над которыми голубела невероятая синь — такое небо можно увидеть только с высоты…

«Ну что, стоило сюда приехать?»
«Стоило, Павле! Стоило!»
«Павле, а чье это все?»
«Имение моего приятеля. Продал дом в городе, приехал сюда с женой двадцать лет назад. С тех пор птихоньку все это строит. Он и кузнец, и скульптор, и столяр. Еще у него вон там музей — собирает старину. Одного итальянца привез — тот как увидел экспозицию даже испугался. Это, говорит, невозможно держать в частной коллекции. Сейчас не могу показать — хозяин болеет, все закрыто.»

Мы медленно шли назад к воротам. Амур игриво дунул нам вслед в поднесенный ко рту рожок. Или это был ветер?

Автор — Татьяна Рыбакова

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, добавьте ваш комментарий!
Пожалуйста, введите свое имя