Место для здорового счастья — 2

0
7

“Хотим, чтобы купили русские инвесторы”, эти слова я слышала уже не один раз, когда меня водили по продающимся объектам. Сербия сейчас решительно приватизирует все, что может быть передано в частные руки — и традиционная любовь сербов к русским выражается, в том числе, и таким образом: “Хотим русских инвесторов”. Но я же журналист, а не финансовый консультант. Потенциальных покупателей у меня под рукой нет. Похоже, пора писать книгу об инвестиционных возможностях Сербии.

Зорица приносит альбом с множеством грамот и дипломов — за лучший этно-ресторан, за победу на кулинарных конкурсах.

«Я сохраняю старинные семейные рецепты», поясняет она. «Некоторые уже и забыты в Сербии. Ко мне учиться приезжают из других этно-ресторанов.»

Между тем, Даниел зовет нас на свою водяную мельницу. Конечно, это тоже “дедовина” — наследство предков.

«Наша мельница необычная — она находится в составе подворья. Поэтому вход в нее — прямо из дома», поясняет хозяин.

На мельнице и сейчас мелется мука — как и на всех “воденицах”, где мы побывали. Трещит трещотка, которая регулирует скорость засыпки зерна на мельничные жернова.

«В народе эту трещотку шутливо сравнивали с болтливой женщиной», смеется Даниел. «А мужчина, когда жена начинала его упрекать за лежание на диване, отвечал, что он как нижний камень жернова: вроде не крутится, лежит спокойно, но без него зерно не перемолоть.»

На водяной мельнице у Даниела

О мельнице и связанных с нею поверьях и обычаях Даниел готов говорить, кажется, вечно. Он показывает нам механизм, направляющий воду на мельничное колесо, тут же рассказывая, каким должен быть перепад высот у реки, чтобы мельница работала как надо. Показывает сорта кукурузы — желтая, красная, белая, объясняя, какая мука для чего используется и каков должен быть правильный помол. Перебирает аккуратно висящие на стене инструменты мельника — все старинные, все в полной исправности, все в работе.

«Ко мне на мельницу детей на экскурсии водят, поэтому я так подробно привык все рассказывать», замечает он смущенно.

А мы не в претензии — хотя и не первая это “воденица” на нашем пути, так досконально мы ее действие еще не изучали.
После экскурсии по “воденице” идем вдоль говорливой речки к термальным источникам. Их здесь было обнаружено почти десяток, но интерес для лечения представляют только четыре.

«Местные источники использовали еще древние римляне», Даниел заводит нас в небольшой павильон, где из кранов тихо журчит вода. «Археологи провели раскопки, нашли следы римской купальни.»

В павильоне несколько кранов, из каждого течет вода отдельного источника.

«Этот от диабета, этот — от проблем ЖКТ, этот помогает при неврозах — мы эту воду пьем на ночь. А вот видите — здание купальни? Там вода от источника, помогающего при ревматизме и заболеваниях кожи.»

Даниел начинает набирать воду для дома, а мы пробуем по стаканчику из каждого крана и идем к купальне. Она, в отличие от павильона с питьевой водой, закрыта. Сквозь широкие окна виден бассейн.

«Санаторную больницу тоже закрыли», Даниел машет в сторону современного здания через дорогу. «Раньше там были номера, процедурные кабинеты, врачи. Вон там, видите большую террасу под соснами? Это ресторан.»

Сосны грустно качают кронами, роняя хвою на плиты террасы. На соседней лужайке дети гоняют мяч.

«До 2014 года у нас по этой улице вечером было не пройти — полно отдыхающих», мечтательно вспоминает Даниел.

Сейчас на улице пустынно. Объявление на соседнем с отелем доме о сдаче апартаментов слегка выгорело под солнцем.

«Даниел, почему нельзя принять отдыхающих без санаторной больницы?»
«Так купальня закрыта. Грязелечебница тоже не работает — а наша грязь лечит ревматизм и кожные болезни. Осталась только питьевая вода, но видите, она течет тонкой струйкой — нужно увеличить дебет скважины, нужны специалисты», поясняет Даниел.
И опять вздыхает:
«Хорошо бы скорее инвестор нашелся.»
«Конечно, и поскорее, а то жители разъедутся, негде будет специалистов брать», соглашаюсь я.

И тут Даниел взглянул на меня так потрясенно, будто я предложила что-то невероятно ужасное.

«Как — уедут?! Как можно уехать? Это наша родина!»
«Но ведь молодежь часто уезжает, Даниел.»
«Уезжает», соглашается он. И, подумав, твердо заключает.
«Уезжает за деньгами. А потом возвращается за счастьем.»
«И что, с тех пор, как закрыли санаторий, никто не уехал?»
«Конечно, нет!»
«На какие же деньги вы живете?»
«Работаем. Продаем то, что вырастили на поле. У нас хорошие поля, плодородная земля.»
«А ваш ресторан, Даниел? Другие кафаны?»
«Мы ходим друг к другу. Разве я не могу за чашку кофе соседу заплатить? Или за кружку пива?», гордо выпрямляется Даниел.
И я понимаю, что баня Йошаница обязательно будет процветать. Потому что здесь живут люди, знающие толк в счастье.


“Магия, чистая магия”, думала я, возвращаясь в Сокобаню. За окном автомобиля медленно проплывала пирамида горы Ртань. Я прижимала к груди бутылку кизилового ликера от деда Мийо, придерживая на коленях коробку с ртаньским чаем. В ногах солидно угнездился теплый пакет свежесмолотой кукурузной муки с мельницы Даниела. Я вспоминала их: деда Мийо, превратившего разрушенную дедову мельницу в популярный ресторан; молодого красавца Стефана, вернувшегося с молодой женой на отчизну и полного решимости растить будущих детей на земле отцов; Даниела, не понимающего, как можно бросить родные места… Может, потому и едут жить к подножью Ртани люди из других краев? Чем-то, похоже, эти места умеют заворожить и притянуть к себе. Вот и я начинаю прикидывать, как вернусь сюда еще раз. И друзей привезу.

А там, глядишь, инвестор найдется.

Автор: Татьяна Рыбакова

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, добавьте ваш комментарий!
Пожалуйста, введите свое имя